Командир.
После 2х лет службы на лодке в Гаджиево, подошла моя пора жениться. Я не скажу, что холостяцкая жизнь мне надоела, в ту пору я практически с морей не вылазил, если не на своей лодке, то ходил прикомандированным на других , именно из-за своего холостяцкого статуса: люди заболевали, периодически куда-то отвозили-привозили своих детей и жён, а я холостяк, живу на штабной ПКЗ-17 и всегда под рукой у начальства. У меня всегда можно перезанять денег до получки, даже старпом периодически подпитывался для покупок того или иного инвентаря для семьи. Да, после вывода ГЭУ дежурным на расхолаживание на первые сутки всегда оставался я. О холостяцкой жизни можно рассказывать очень долго, я не о том, я о командире.
В общем, перед отпуском, в котором я намеревался жениться, командир долго меня инструктировал лично и выдал мне 2 отпускных билета. В одном уже была вписана моя жена, на обороте, там , где написано "Вместе с ним следуют" впечатал писарь имя и отчество будущей супруги. Также я получил от командира листок бумаги с номером телефона бюро пропусков Штаба Флота в Североморске, номер телефона мичмана, который работал в этом бюро и его ФИО. Командир велел немедленно после женитьбы, т.е. состоявшегося факта регистрации брака в ЗАГСЕ, дать телеграмму в часть на его имя. Все указания своего командира я выполнил. Прилетев после отпуска в Мурманск, я , оставив мою жену в гостинице, поехал в бюро пропусков Флота, предварительно созвонившись с мичманом, телефон которого мне дал командир. Мичман встретил меня, как родного, этого был бывший подчинённый командира и без слов выдал мне пропуск на жену до Гаджиево. Когда на следующий день , я приехал с женой в Гаджиево, а ходил тогда туда катер на воздушных крыльях, на причале меня встречал парторг нашей лодки Николай Шишов с ключами от квартиры. Самого командира не было, он был в отпуске, но его команду выполнили все. Однокомнатную квартиру на мою семью выделили в 31 доме, это , кто помнит Гаджиево, дом напротив стадиона в глубине двора за домом, где располагалась почта. В этой кв.8 у нас родился с женой первенец и прожили мы в ней до июня 1976 года, когда нашу 18 дивизию перегнали в Гремиху. Командир Николай Степанович Елисеев на фотографии выше.

Вторым командиром моей лодки был капитан 1 ранга Мусатов Виктор Фаддеевич, горячий, но отходчивый татарин, которого я застал в 18 дивизии 1972 года , старпомом 2-ого экипажа АПЛ "К-16" в звании капитана 3 ранга. К 1976 году Мусатов стал командиром АПЛ "К-19" , будучи капитаном 2 ранга, да, той самой печально-знаменитой "Хиросимы" и стоял в заводе Полярного, где лодку демонстративно пустили под ОСВ-2 , договор с америкосами 1973 года о разоружении , т.е. стали резать ракетные шахты. 18 дивизию к лету 1976 года переместили в полном составе в Гремиху, где толком не были созданы бытовые условия для семей экипажей лодок. Командир наш Елисеев Николай Степанович стал болеть и командование дивизии приняло решение поменять командиров местами: более молодого и здорового Мусатова назначили на действующую лодку в Гремиху, а нашего кэпа отправили в Полярный , откуда до Гаджиево, где у Елисеева жила его семья, было, что говорится, "рукой подать".  С командиром Мусатовым я и продолжил свою дальнейшую подводную службу на атомной подводной лодке  "К-16". С ним уже у меня было меньше животрепещущих запоминающихся историй ибо я сам к его приходу стал капитан-лейтенантом и смотрел на жизнь другими глазами , отличными от моих лейтенантских глаз при Елисееве. На этой фотографии мой корабль в пору его беспощадной эксплуатации на благо нашей Родины.

Ностальгия.

Нет повести печальнее на свете…

Около 11. 00 утра 23 июня 1972 года судьба свела на пороге училищного вещевого склада( вход в подвал с торца средней казармы), двух без 5 минут лейтенантов . Ребята из одной роты но их разных классов. Так получилось, что за 5 лет совместной учёбы они, собственно говоря , особо и не общались. Но тут вдруг… Оба сдали на склад то, что именовалось курсантским обмундированием . Теперь это можно было сделать свободно, так- как оба успешно минут 20 - 30 назад защитили дипломы. После этого пошли наверх в швейное ателье получать лейтенантский скарб. Всё это заняло времени не мало, особенно перетаскивание тюков, в которые был завёрнут офицерский вещевой аттестат. Ближе к 17..00 управились. Тут же приняли решение ехать в город, отметить защиту дипломов и получение вещей. Судьба, однако..
В город поехали почти офицерами – одели белые рубашки без галстуков и погон, черные только- что полученные брюки и новые туфли. Разместились на открытой площадке ресторана «Волна». Всё было хорошо: ели, пили, веселились. Захмелели. Решили окунуться в морскую воду, чуть выгнать из себя «змия».Сказано – сделано. Спустились на набережную и в- аккурат рядом с Памятником погибшим кораблям разделись. Вновь полученный аттестат аккуратно уложили в курсантскую укладку прямо на парапете и пошли в воду. Судьба, однако…
Пьяны ребята были изрядно. Накатом от Константиновского равелина их отнесло к спортклубу, там они и выбрались на берег. А тут беда, кто –то украл ихнюю красивую форму. Беда, так они подумали. Кинулись искать одежду совершенно позабыв, где они её оставили. Вышли на площадь Нахимова: один в плавках, второй в прекрасных флотских трусах. Вышли искать помощи в поисках одежды. И напрасно. Были схвачены патрулями.
Оба получили по 15 суток ареста. Одежда, кстати , была обнаружена там, где её они и оставили. Судьба однако…
На выпускном отсутствовали оба, сидели на гарнизонке. Так сложилось, что я лично 29 июня 1972 года после производства в офицеры, отвозил на гауптвахту офицерские арестантские записки для перевода их в офицерскую камеру.. Меня к ним не пустили .По окончании отсидки оба получили из рук нач. училища дипломы, кортики, погоны и направления на перегрузку в Гремиху( в ссылку, так тогда считалось). Там мы и встретились, когда моя 18 дивизия в полном составе в июне 1976 года перебазировалась в Гремиху. Судьба, однако…

Светлой памяти моих безвременно ушедших от нас в мир иной Бори Коняева и Саши Мальцева. Что мы по молодости лет не творили.. Спите, ребята..

Собираемся в торжественной обстановке открыть мемориальную доску своему начальнику СВВМИУ, который выпустил тысячи подводников на Флота великой страны. Вечная память Михаилу Андрониковичу, он знал всех нас поименно , помнил и обнимал при наших нечастых встречах.

Ностальгия...
Командир выездного катера…
Конец августа – начало сентября далёкого теперь 1972 года. База Гаджиево, пару недель назад я влился в дружный коллектив экипажа АПЛ «К – 16» 658 – м проекта прославленной 18 дивизии. Экипаж был расквартирован на ПКЗ – 17 вместе с экипажем АПЛ «К – 149» и штабом дивизии. Условия проживания на ПКЗ – 17 по тем временам были царскими ( за эту несамоходную лохань Финской постройки, правительство СССР заплатило 2 миллиона золотом, оформлялся заказ, как жильё для лесорубов).  Но пока я жил на лодке, получив зачётный лист для сдачи на СУ (самостоятельное управление). Иногда вечером удавалось сбегать на ПКЗ помыться. Однажды в трюме 9 отсека ( видимо я пытался на бездействующем оборудовании, понять принцип работы кормовой холодильной машины – ПЭХМ Э – 320 - !!!!!),меня достала команда по корабельной трансляции : «Лейтенанту ............  прибыть в центральный пост!» Было непривычно слышать персональный вызов и свою фамилию по «каштану». Полез ( употребляю именно это слово) через переборочные люки в ЦП. Прибыл. Кому доложить не знаю, к народу ещё не привык. Зовут по фамилии подойти поближе. Подхожу. Посреди ЦП развалился на командирском кресле ( потом я узнал, что это кресло командирское) нога на ногу человечек. Маленький, в РБ и большущей шитой фуражке. Раньше я его не видел, это был вышедший из отпуска помощник командира лодки капитан 3 ранга Русаков Георгий. ( Кличка ЖОРА –ХЛЯСТИК, он так и не смог сдать зачёты на командира и спустя пару лет, его перевели учить детей в Питонию. ) Но всё это будет позже, а в тот момент Русаков приказал мне завтра ( в субботу) к 08.00 прибыть на пирс возле штабной ПКЗ и быть старшим на катере, который будет стоять там под парами и перевезти людей на «ту сторону» за грибами и ягодами. Не уточняя у помощника командира состав и количество людей, не спросив куда конкретно и на какой период времени их надо везти, я ответил «есть» и пошёл дальше в трюм 9 отсека.
Утром в субботу я пришёл, куда велели. Странно, но меня встретил экипаж этого катера и его старшина , бравый ст.1статьи, крикнул «смирно» и приложив лапу к  бескозырке стал мне что – то докладывать. Я сразу понял, что во мне видят большого командира и раздулся от гордости за себя. В это время на причал подтягивались какие – то люди: мужики и тётки, девушки и юноши, дети. Все были одеты во всякие разномастные одежды, тащили с собой вёдра и кошёлки, кульки и рюкзаки, все радостно гомонили и молча усаживались на лавки в этом довольно вместительном «пароходе». Один я гордо и молчаливо восседал в корме катера в своём красивом ещё не объмятом лейтенантском кителе и взирал на эту публику. Неожиданно один из этих мужиков (на мой взгляд одетый хуже всех с зелёным беретом на голове), обратился ко мне и велел мне уже «ехать». Я возмутился по причине такой команды, так как в начале причала показалась ещё группа людей с котомками , которые явно стремились к нам и произнёс буквально следующее: «Молчи, дед. Что ты тут раскомандовался, я сам знаю, когда мне отчаливать..» Все примолкли, дед тоже. Подоспевшие люди запрыгнули в катер и я дал команду старшине отчаливать. Начальные азы командования катерами родная бурса нам привила и у меня вроде бы даже было какое то удостоверение на это дело. Отошли и пришли на ту сторону Ягельной. Причала не было. Экипаж этого катера имел навыки высадки людей в таких условиях на берег. Катер с разгону приткнули носом между двух валунов и все люди через нос катера благополучно десантировались на берег. Я раздул щёки и громко объявил всем о том , что в 14.00 катер отойдёт на базу и ждать никого не будем. Все промолчали и разошлись группами по лесу.
День разгорался погожий. Катер остался стоять носом на прибрежной гальке между валунами. Я и славный экипаж катера тоже разошлись вдоль берега в поисках ягод и прочего. Часиков в 12 дня, вдоволь наевшись черники, на полянку которой я наткнулся метрах в 500 от стоянки катера, я вышел на берег моря и….. Батюшки, мои!!! Вода скатилась метра на 2-3 ниже той полосы, которая чётко обозначалась на прибрежных камнях. Предчувствуя что – то нехорошее, я почти побежал в сторону оставленного катера. Да, катер висел на камнях, вода была гораздо ниже его кормы, возле катера суетились 2 матроса из его экипажа, а всего команда катера состояла из 3 человек.   Докладываю дальше: Прогулочная команда грибников состояла из офицеров штаба 18 дивизии, которых я в ту пору не знал никого, и членов их семей. «Дед» в зелёном берете был тогда заместителем командира дивизии по политчасти ( политотделы ещё не были введены) кап. 1 ранга Чесноковым. Мужик, из – за которого я задержал отход катера – дядя Миша Пеньков с семейством, флагманский торпедист дивизии, потом мы с ним служили и в Гремихе, где он стал 1 ранга будучи флагмаским флотилии.
Что дальше? Искали топляк и с его помощью в виде рычага пытались все уже пришедшие из леса мужики, столкнуть катер на воду. Всё равно пришлось переждать полный отлив и дождаться начала прилива и только там у нас получилось обрести свободу.К штабной ПКЗ пришвартовались по темноте. Надо ли говорить, что к тому времени с меня вся моя лейтенантская спесь сошла. Я перезнакомился со всеми офицерами и в дальнейшем ещё года 3 по дивизии ходил анекдот о том , как лейтенант послал нах… Чеснокова. Особенно эта история понравилась командиру дивизии контр – адмиралу Борисееву ( ему донесли всё в красках) и он частенько на ПКЗ заходил к нам в лейтенантскую каюту якобы проверить, как мы живём, садился покурить и просил меня рассказать как я послал НАХ… его зама по политчасти." Любили" они друг - друга. Приходилось рассказывать, Флот без баек жить не может!  Но по факту я Чеснокова не посылал. Вот и вся история о том, как я был командиром катера. Больше подобного рода заданий я не получал… Кстати, с тех пор , катер на той стороне больше не оставался никогда. Людей отвозили, высаживали и к назначенному времени приходили и забирали их обратно… Моя лейтенантская молодость, одним словом..

Старший на переходе

Далёкий уже теперь апрель – месяц 1973 года. Гаджиево, служу в 18 дивизии на АПЛ «К – 16». Сдал на СУ по двум или трём зачётным листам , вроде всё сильнее и сильнее стал «вкручиваться» в жизнь экипажа, начал понимать, что служба подводника заключается не только в том, что бы безаварийно выйти в море, но и… Масса береговых обязанностей ложится на плечи экипажа подводной лодки , при стоянке её в базе .. А если экипаж ещё и не держит корабль, тогда туши свет… Особенно лейтенанту, который холост и проживает в каюте на штабной ПКЗ – 17 , будучи всегда «под рукой» помощника командира. Сказать, что к апрелю – месяцу 1973 года я уже познал все прелести такой близости к штабу дивизии, значит не сказать ничего… Тем не менее , повадились назначать меня «старшим на переход» , а проще говоря старшим машины ( УАЗик командира дивизии Борисеева ) при следовании её в аэропорт Килп – Явр , для встречи дочери адмирала , студентки, которая училась в Ленинграде… Доча адмирала прилетала домой довольно регулярно , кто её отвозил обратно – я не знаю, мне такая честь не выпадала ни разу. А вот встречать ездил часто… Так вот , апрель – месяц 1973 года , стал последним в моих поездках за студенткой. Вроде ничего такого я и не «отмачивал» особого в отношении девахи, которая была моложе меня года на три, но не угодил… Не угодил тем, что не разрешил ей сесть на переднее сиденье папиного «УАЗика» , хотя раньше разрешал. Расстроил её тем, что начал задавать ей вопросы с кроссворда в журнале «Огонёк». Тут такое дело – мы приехали с матросом, который был за рулём авто, в аэропорт заблаговременно. Аэропорт этот представлял собой пару деревянных бараков в поле и все дела. Но киоск с периодикой там в наличии был и я купил себе сразу три журнала «Огонёк» с кроссвордами, т.е. у меня появилась возможность подсматривать правильные ответы на вопросы с этого номера журнала, в предыдущем. Вот такой я был дятел. Короче, своим «интеллектом» я заморочил этой девице голову так, что она не только не позвала меня по прибытии в Гаджиево, пить к ним чай, но и нажаловалась (по всей видимости) на меня маменьке. Больше меня СТАРШИМ НА ПЕРЕХОД , не посылали. Через год после этого события , зашёл к нам на ПКЗ в каюту ( а мы жили вдвоём в двух – местке с одноротником по системе ) командир дивизии, и пожаловался на то ,что дочку свою выдал замуж за «зелёного». Зелёный, это означает, что не моряк, а пехотинец…. Сегодня я понимаю, что посылали холостых лейтенантов встречать дочку адмирала не зря – подбирали жениха. Но не случилось…..

Командир 18 дивизии атомных подводных лодок 3 Флотилии КСФ, контр-адмирал Борисеев Николай Сергеевич.

Отредактировано Nbibyf (28.06.2026 19:08:24)

Начинает рассасываться пелена с занесённых туманом Альбиона мозгов наших флотоводцев.
В России воссоздадут высшее военно-морское училище имени Фрунзе
Премьер-министр России Михаил Мишустин утвердил решение о возрождении Высшего военно-морского училища имени Фрунзе. Это одно из старейших военно-морских учебных заведений страны. В конце 1990-х годов оно утратило самостоятельный статус после объединения с Высшим военно-морским училищем подводного плавания имени Ленинского комсомола. Теперь училище будет восстановлено как отдельное образовательное учреждение.
https://vz.ru/news/2026/7/3/1432226.html

Печалька.
Пятнадцать лет назад в американском флоте случилась примечательная история, последствиями сравнимая со взрывом ручной гранаты в выгребной яме деревенского нужника.

12 октября 2000 г. эсминец ВМС США «Коул» (USS Cole, DDG-67), на тот момент входящий в состав Пятого оперативного флота, после выполнения задач по воспитанию аборигенов Красного моря, мирно стоял в порту Адена (Йемен), пополняя запасы керосина и туалетной бумаги.

Ближе к полудню клоуны из местного драмкружка Аль-Каиды, имея в голове террористический умысел, на маломерном плавсредстве скрытно подобрались отдыхающему эсминцу под левый борт. В аккурат поближе к серёдке, в районе которой, едва прикрытый тонким слоем металла, на камбузе лениво шевелил челюстями сонный личный состав (было время ланча).

Над заливом висело лёгкое марево, чайки, покрякивая, заполошно искали в воде дохлую рыбу, мешки со взрывчаткой покоились в лодке под грудой тряпья. В целом, обстановка была спокойная и располагающая к мечтам о счастливом будущем.

Дружелюбно помахав вахтенному на палубе, душманы соединили нужные проводки и буднично разлетелись требухой по акватории.

Шарахнуло от души. В небо взвились брызги и клубы дыма, испуганно гадящие на лету бакланы возвестили о начале новой эпохи.

В борту парохода, по ватерлинии, чудесным образом появилась дырища размером 9 на 12 метров. Внутрь немедленно втекла вода, затопив часть прилегающих помещений, выведя из строя ГЭУ, системы связи, и прочие общекорабельные полезности. Что не затопило — то загорелось. Везде гнутое железо, ошмётки тел, пламя, вода и недоеденный ланч. Обстановка накалялась.

В американских ВМС, насколько мне известно, нет жёстких правил, регламентирующих необходимость бороться за живучесть до последнего вменяемого моряка. У них вообще критерии обеспечения живучести несколько другие, нам не всегда понятные. В русское военно-морское сознание намертво установлена прошивка «НИКТО НЕ ИМЕЕТ ПРАВА САМОСТОЯТЕЛЬНО ПОКИНУТЬ АВАРИЙНЫЙ ОТСЕК», следствием которой является твёрдое понимание, что себя спасти можно только вместе с кораблём. У пиндосов же дело обстоит несколько попроще, так что экипаж «Коула», в принципе, имел моральное право сдристнуть на пирс и там растерянно разводить руками, уворачиваясь от поджопников командования. Поэтому, отдадим им должное: практически без связи, без управления, победив диарею и потеряв 17 человек убитыми и 39 ранеными, моряки полдня увлечённо боролись за живучесть и непотопляемость. Пожар, в конце концов, потушили, оставшись на плаву с дрожащими коленками, осознанием собственной крутизны, и небольшим креном на левый борт (4°).

После долгих мытарств эсминец затолкали на голландский супертранспорт «Блю Марлин» и утащили на верфь в Паскагулу (Миссисипи), где в течение полутора лет отдраивали с переборок кровищу, скандалили и назначали виновных.

Чем, собственно, примечательно событие? Да много чем.

Во-первых, нам представилась наглядная возможность наблюдать явление, которое в военной науке называется ассиметричным ответом, а в быту описывается поговоркой, где фигурируют хитрая жопа и болт с метрической резьбой. Налогоплательщики удивлённо хлопали глазами: пердимонокль! Наисовременнейший боевой корабль стоимостью свыше миллиарда долларов, напичканный высокотехнологичными приблудами, был эффектно выведен из строя при помощи пластикового корыта, трёх мешков селитры, и двух упоротых ***в арафатках. Дёшево и сердито, как Рено Логан.

Во-вторых, после происшествия переписали кучу инструкций и наставлений, которые теперь предписывают беспощадно и превентивно топить всё, что появляется в опасной близости от борта. Будь то надувные матрасы, индейские пироги, или прогулочные яхты. Чем пиндосы с удовольствием и занимаются, азартно используя крупнокалиберные пулемёты и представляя собой серьёзную угрозу судоходству, особенно при плавании в узкостях и прибрежных фарватерах.

Ну и, наконец, самое, на мой взгляд, любопытное — дата. Инцидент произошёл РОВНО через два месяца после загадочной гибели К-141 «Курск». День в день. Иные пытливые умы по ту сторону океана задумчиво усматривают в этом недобрый знак, выискивая связи и проводя аналогии. Мы же, являясь махровыми скептиками, оставим в стороне конспирологический символизм и спишем всё на случайное совпадение (ха-ха).

Что касается самого корабля, то его, конечно, отремонтировали, модернизировали, и в 2002 году выпихнули на дальнейший ратный подвиг. За пятнадцать лет он много где побегал: случалось ему бывать и на Балтике, и на Чёрном море, и на Красном. Сейчас, по слухам, где-то в Средиземке воду мутит, болезный.

Такая вот история. 6.10.2015 г.